Со времен первых развитых цивилизаций рабство было важным фактором социальной и общественной структуры Средиземноморья, а в Римской империи оно даже являлось одной из главных опор экономики. Рабство, как правило, означает состояние, при котором с людьми обращаются как с собственностью других людей. Рабы не считались людьми. Бондаж был задокументирован на Древнем Ближнем Востоке с третьего тысячелетия до нашей эры. В древнейших средиземноморских культурах она утвердилась как фиксированное, правовое учреждение.

Один из них был рабом в древности, как правило, путем тюремного заключения на войне, депортации, а также по рождению, то есть в течение нескольких поколений. Освобождаться можно было, и последующая интеграция в общество не исключалась. Рабы могли выполнять множество различных профессий, от простых слуг до учителей и ремесленников, от государственных и храмовых контор. Это не изменилось даже в укрепляющейся Римской империи.

С расширением сферы своего влияния римляне становились все более эллинизированными, т.е. перенимали греческую культуру. В поздней античности христианство, наконец, обрело власть. Древнеримская культура с ее традиционными ценностями столкнулась с новым духом христианства. Десятилетия конфликтов между различными мировоззрениями и философиями в конечном итоге привели к беспрецедентному подъему Римско-католической церкви в рушащейся Римской империи.

В эту эпоху, которая должна была ознаменовать конец древности, возник новый дух времени. Это, однако, не означало немедленного окончания старого порядка.

 

Римский народ столкнулся с многочисленными проблемами и изменениями в процессе перехода к поздней античности. Древний мир находился в процессе фундаментальной трансформации, тем самым преодолевая разрыв с приближающимся Средневековьем. В позднем древнем римском мире рабы и кабала все еще имели экономическое значение. Государственные законы регулировали рабство, но также со временем сделали его более гуманным. В то же время институт кабалы начал оптовую трансформацию.

В поздней античности церковь одновременно превратилась из гонимой секты в значительный фактор власти. Как новая государственная религия, христианство отныне могло оказывать влияние на императора и империю и, таким образом, – также с учетом более долгосрочного исторического контекста – на политику и экономику Европы.

Например, Отец церкви и богослов Августин Гиппо (354-430) также представлял собой глубоко патриархальную базовую модель, которую он, однако, интерпретировал как практику благотворительности и социальной солидарности. Кто бы ни заботился о своем соседе, он тоже должен определить. Он видел существование рабства как часть Божьей воли и даже отстаивал его в земной жизни, пока забота хозяина о своих рабах превосходила негативный порок “безнравственности”.

В своих словах и делах Августин часто поддерживал определенный баланс между логическим прагматизмом и идеалистическим христианским отношением. Его работы были очень влиятельными, а его богословско-философские взгляды оказывали влияние на католическую церковь на протяжении всего Средневековья и в эпоху Реформации.

 

Христианство, ставшее могущественным, интегрировалось в поздний древний мир. Он действовал практически и в соответствии с преобладающим духом времени. Однако это также привело к тому, что она ни разу не взялась за оружие против рабства.

Из рабства поздней античности колонат и колледжи, крепостное право и система гильдий смогли выйти постепенно и относительно беспрепятственно. Они должны были стать характерными чертами средневековой и ранней современной Европы, формируя общество вплоть до начала современной эпохи.

 

(Ш. Ш.)